Случай №20

В сентябре 1975 года я провел неделю в качестве гостя на факультете фольклора в Университете Западного Кентукки по приглашению декана Линвуда Монтелла. Зная, что меня интересуют разные верования, Лин предложил мне послушать запись, сделанную им в ноябре прошлого года. Это был пересказ событий, которые произошли с тремя девушками, жившими в доме с – предположительно – привидением. Рассказ вели две участницы событий. Они обратились в университет и другие учреждения города Боулинг-Грин, потому что из-за призрака в доме стало невозможно находиться. Все знали Лина как человека, интересующегося такими легендами, так что кто-то предложил девушкам обратиться к нему. Они так и поступили, благодаря чему у Лина осталось подробное описание всего, что происходило в доме.

Я был потрясен тем, как достоверно звучали их воспоминания о «ночной ведьме», записанные Лином. Кроме того, там хватало и других элементов, которые традиционно ассоциируются с привидениями. Запись Лина была бы полезной находкой и сама по себе, но мне к тому же повезло отыскать одну из двух опрошенных им девушек, а также третью, с которой ему не удалось пообщаться. Я провел с ними еще одно интервью, умолчав о том, какой именно аспект их истории меня больше всего интересовал. Я просто попросил их снова пройтись по всем событиям в том доме и уделил особое внимание воспоминаниям девушки, чья версия событий еще не была задокументирована. Благодаря этому мне удалось по пунктам сравнить два интервью. Меня приятно удивил тот факт, что ни время, истекшее с момента событий, ни появление третьей точки зрения не породило особых расхождений в их версиях. На тот момент я уже опубликовал одну статью о феномене «ведьмы», но в печати еще не появлялось никаких упоминаний о моем новом исследовании, и я еще не успел выступить в качестве спикера в Боулинг-Грин, так что девушки попросту не могли сфабриковать те эпизоды своего рассказа, которые касались «ведьмы».

В общей сложности расшифровка двух этих интервью занимает семьдесят пять страниц, поэтому я привожу их в сокращенной форме. Я скомпоновал материалы из обоих интервью в один нарратив, давая комментарии к отдельным цитатам; хотя этот метод и не идеален, комментарии к полной версии рассказов заняли бы целую монографию. Я не менял порядок изложенных событий, и всю прямую речь привожу дословно. Те места в цитатах, которые я опустил, помечены троеточием.

Я привожу эту запутанную историю в такой развернутой форме не для того, чтобы как-то связать черты феномена «ведьмы» с другими элементами пережитого девушками опыта, а с целью обратить внимание на сложный культурный и эмпирический контекст, в который феномен «ведьмы» порой бывает вписан. Полный анализ этого контекста выходит за рамки данной книги.

Я буду называть трех героинь Кэрол, Рут и Джоан. Каждой из них на момент нашей беседы было немногим больше двадцати лет. Кэрол два года проучилась в колледже, после чего бросила учебу; обе ее подруги закончили Университет Западного Кентукки. Все три девушки выросли в Кентукки, хотя Джоан порой проживала в других штатах.

Дом, в котором они столкнулись с описываемыми проблемами – это постройка типа «зал+гостиная», возведенная около ста лет назад. Половина дома, на которой находились спальни Кэрол и Джоан, сооружена из бревен, и именно там происходило большинство описываемых событий. Девушки были знакомы с двумя парами, которые в разное время жили в доме до них, и об одной из этих прежних обитательниц ходили слухи, будто она занималась колдовством. Был момент, когда девушки всерьез рассматривали это предположение как возможную причину своих проблем, но впоследствии они отказались от этой идеи.

Вскоре после переезда, состоявшегося 15 июля 1974 года, у всех троих девушек проявились симптомы желудочно-кишечного заболевания – в основном тошнота и диарея. Предварительным диагнозом был гепатит, вызванный водой из колодца. Они подчеркнули, что диагноз не был точным, и что симптомы исчезли примерно через два месяца после переезда, то есть за два месяца до того, как Лин Монтелл провел с ними интервью. На вопрос Лина о том, употребляют ли они наркотические вещества, девушки ответили, что происходящее в доме никак не совпадало с моментами, когда они курили марихуану, и связь с употреблением алкоголя выявить тоже не удалось.

После нескольких вводных вопросов Монтелл спросил у Кэрол и Рут, что было первым значимым событием в цепи случившегося.

КЭРОЛ: Мне кажется, это был твой сон.

РУТ: Ага. Да. Мы прожили там около двух недель.

МОНТЕЛЛ: Это первое, что случилось после той истории с водой (в смысле, с гепатитом)?

РУТ: Точно. И вроде как… я не знаю, насколько это связано со всем остальным, но мы между собой сложили это вместе… Все те странные вещи. Это случилось через две недели после переезда. Я была дома одна. Время было после полудня. Я легла на кушетку и мне приснился сон. Сон параноички! Как будто… Знаете, я как будто пыталась выбраться из этого сна. Я проснулась, открыла глаза. Лежу на этой кушетке. Вижу рядом дверь. Я смотрю на дверь и хочу выбраться! Добраться до нее! Выкарабкаться из… из вот этого состояния, в котором я находилась. Но что-то меня не пускало. Я не могла выбраться. Я вообще не могла пошевелиться! Когда вернулись Джоан, Кэрол и наш приятель Джерри, все закончилось: они зашли, а я начала рыдать. Я так обрадовалась тому, что они пришли и вытащили меня оттуда! Если бы не они, я не знаю, что со мной было бы. Я просто лежала там, как парализованная. Понимаете, это все могло быть просто сном… Я не могу сказать точно. Но это было первое очень странное происшествие.

МОНТЕЛЛ: (обращаясь к Кэрол) Что произошло, когда вы вернулись домой?

КЭРОЛ: Так. В общем, Рут просто впала в истерику. Она плакала, мол, как хорошо, что вы пришли! Ее прямо трясло. Она даже ни слова не сказала о самом сне, просто была вся на взводе. Ну, мы не придали этому большого значения. Списали все на дурной сон.

Через пять месяцев, когда я брал интервью у Кэрол и Джоан, это событие все еще было свежо в их памяти, и мне удалось прояснить дополнительные детали.

КЭРОЛ: Ах да, насчет того случая в гостиной, когда Рут приснился сон… Это было первое событие такого рода, и мы потом даже не знали, было ли оно частью всего остального или нет.

ХАФФОРД: Можете рассказать про этот сон?

КЭРОЛ: Мы с Джоан вошли в дом и застали Рут в гостиной… ммм, спящей. Мы входим и будим ее, а она начинает рыдать и причитать: «О господи! Слава богу, что вы меня разбудили! Я все пыталась проснуться и выбраться из этой комнаты, но не могла!» Она сказала, что ей снился сон – как будто на повторе. Она просыпается. Понимает, где она находится. Видит дверной проем. Она пытается подняться с кушетки и выйти из комнаты, но у нее ничего не получается. Она снова засыпает и опять видит все тот же сон. И это вроде как повторилось несколько раз.

ДЖОАН: Ага.

КЭРОЛ: И вот когда мы вошли, ей удалось пошевелиться.

ДЖОАН: Кстати, это был очень жаркий день, а она сказала, что замерзает.

КЭРОЛ: Точно.

ДЖОАН: Ей было прямо очень холодно.

ХАФФОРД: Это было в светлое время суток?

ДЖОАН: Да-да, где-то в районе 15:30 или 16:00.

КЭРОЛ: Да.

ДЖОАН: К моменту, когда мы вошли, ей довольно долго это снилось.

ХАФФОРД: Что именно ей снилось, когда она засыпала?

КЭРОЛ: Она тогда встречалась с одним парнем, и сон был о его родителях. Как будто они… В общем, это был сон о погоне, где она от них почему-то убегала – без какой-то конкретики. Она никак не могла от них скрыться. А потом просыпалась, пыталась покинуть комнату и не могла даже пошевелиться.

ДЖОАН: Это был самый настоящий параноидальный сон. Все ее преследовали. Никто за нее не заступался. Вокруг эти жуткие – как она говорила? Хищные лица, так она говорила? У всех были страшно искаженные черты. Никто не выглядел так, будто… Все казались очень жестокими. Самый настоящий параноидальный сон!

Во время обсуждения этого эпизода Кэрол и Джоан вспоминали, что Рут лежала на спине, и что «она еще три дня после этого не могла прийти в себя. Это все – это все, о чем она могла думать». Хотя я не мог уточнить детали вроде чувства холода без присутствия самой Рут, часть пересказа можно было счесть достоверной – включая слова Кэрол о том, что они обнаружили Рут около четырех часов дня. Их рассказ внушает доверие, потому что совпадает с тем, что изложила сама Рут, включая ее слова о неуверенности в том, что это и последующие события между собой связаны.

Пересказав Монтеллу этот случай, Кэрол перешла к другим эпизодам.

КЭРОЛ: А потом произошла история со старым холодильником, который мы купили. Это был такой унылый, мрачный холодильник. Очень старый. И мы как-то решили его раскрасить. Ну знаете, чтобы каждый, кто приходил к нам домой, что-нибудь на нем писал или рисовал. Там скопились всякие милые картинки. И вот как-то ночью мы ложимся спать, и… Я забыла, что там было написано…

РУТ: Было написано «Народ имеет право свергнуть такое правительство». Акварелью, большими буквами сбоку на холодильнике.

КЭРОЛ: Сверху.

РУТ: А, точно.

КЭРОЛ: И на следующий день надпись оказалась смазана. И через несколько дней обнаружилось еще кое-что – краска везде уже полностью высохла, но мы вставали утром и то та, то другая часть оказалась смазанной. Или половина, или вообще все. И…

РУТ: В первый раз это просто некому было сделать. Никто к нему не притрагивался, а надпись была полностью размазана. Кто-то сделал это специально – знаете, это не выглядело так, словно собака лизнула холодильник. Хотя мы и об этом подумали. Но…

МОНТЕЛЛ: На кого вы тогда подумали?

РУТ: Прежде мы уже задумывались о призраке. Вроде бы мы с Джоан первыми это озвучили. Что-то же случилось еще до этого, да?.. Кажется, мы слышали какие-то звуки, потому что когда я увидела холодильник, то первым делом подумала о привидении. Мы начали думать, что это привидение.

КЭРОЛ: Ну да. Помню, что вы с Джоан около месяца слышали все эти штуки. А меня вечно не было. Только от вас об этом узнавала. Я вообще никогда ничего не ощущала.

РУТ: Ну, мне именно это первым пришло в голову, когда я узнала о размазанном холодильнике. Привидение. Потому что до этого мы слышали звуки, и мы с Джоан эдак в шутку сказали друг другу: мол, какая прелесть! У нас в доме завелось привидение!

Когда я опрашивал Кэрол и Джоан, они хорошо описали свое первоначальное легкомысленное отношение – и то, как оно сменилось серьезностью.

ДЖОАН: Бояться глупо. Я не люблю это чувство и не хочу быть – ну знаете, маленькой трусихой. Это не мое.

КЭРОЛ: Мы втроем словно сговорились этому не поддаваться. Мол, мы через это пройдем! Мы не станем поджимать хвосты и убегать!

ДЖОАН: Типа, «Мы будем вести себя с тобой дружелюбно. Мы можем ужиться здесь все вместе» (смеется).

КЭРОЛ: Точно. Места хватит. «Приводи друзей» (смеются).

ХАФФОРД: Но со временем вы решили, что совершили ошибку?

ДЖОАН: Да! Не то слово!

Следующий диалог взят из интервью Монтелла.

КЭРОЛ: В общем, периодически эти звуки слышали только Рут и Джоан. Наподобие голосов, шагов по лестнице, которые поднимались в мою комнату. И звуки изнутри моей комнаты. Там оно, похоже, обычно ошивалось.

РУТ: Но этого не происходило, когда ты там была. Этого не было, когда там была Кэрол. Только когда ее не было. Ты тогда часто ездила домой, оставалась у родителей на пару дней. А мы с Джоан слышали весь этот шум на лестнице и в ее комнате.

МОНТЕЛЛ: Какой именно шум?

РУТ: Буханье. В основном шаги на лестнице. Кровать вроде как тряслась, когда в комнате никого не было.

КЭРОЛ: А расскажи ему про…

МОНТЕЛЛ: Кровать наверху?

РУТ: Да. Да, про кровать в комнате Кэрол.

КЭРОЛ: Как-то ночью я сидела и читала в постели. И услышала – вдруг услышала, как кто-то произнес мое имя. «Кэрол» (громко шепчет), словно шепотом. И так настойчиво. И меня… меня это сильно напугало, потому что я сразу подумала о своей маме. Подумала: наверное, мама зовет меня. Типа она заболела или что-то в этом роде. На следующий день я позвонила матери, узнать как у нее дела. Она сказала: «Все в порядке!» Ничего такого. Я ей ничего не стала объяснять – не думала, что она поймет. Но Рут вроде бы тоже несколько раз слышала, как ее зовут по имени. Я сама слышала пять или шесть раз. Ты говорила, что тебя звал женский голос?

РУТ: Я не знаю. Когда меня звали – я даже не знаю, что это было. Я могла лежать на кушетке после обеда, читать. И вдруг слышала: «Рут». Как-то так. Слышала это дважды. Пару раз. Но не уверена, мужской это был голос или женский. Не знаю даже.

МОНТЕЛЛ: Очень низкий голос?

КЭРОЛ: Ага.

РУТ: Как будто: «Рут» (громким, отрывистым шепотом).

КЭРОЛ: Это происходило очень быстро.

МОНТЕЛЛ: То есть это был один и тот же голос?

КЭРОЛ: Да. Думаю, да.

МОНТЕЛЛ: И вы не спали?

КЭРОЛ: Ни в одном глазу. Я читала.

РУТ: Я тоже читала, когда это произошло со мной.

МОНТЕЛЛ: И что вы делали? Каждая из вас. Вы вроде бы об этом еще не упоминали. Вы отреагировали на голос?

КЭРОЛ: Никоим образом.

РУТ: Ни слова не сказала.

КЭРОЛ: Меня это даже не напугало. Говорю же, я сразу подумала, что дело в моей маме. Словно между нами есть какая-то связь или типа того. У меня и мысли не было, что это какая-то сила в доме. Просто подумала: я кому-то нужна.

РУТ: Да. Меня тоже это совсем не напугало. Я даже пару дней об этом никому не говорила. Как-то позже я была дома одна. Еще до того, как эти штуки начали нас сильно тревожить. То есть, что-то происходило, но мне еще не страшно было оставаться одной. Девочки разъехались по домам или типа того. Я проснулась. Было, кажется, около трех часов ночи. Я проснулась от безумного грохота в комнате Кэрол. Он был оглушающим! Громче всего, что когда-либо происходило в доме. Словно кто-то поднимал ее железную кровать и бросал на пол. Поднимал – и бросал по комнате! Я проснулась и сразу подумала: «Это призрак, но он в комнате Кэрол, меня он не побеспокоит». Меня это не так уж сильно напугало. Я рассказала им об этом на следующий день.

КЭРОЛ: Вы обычно не рвались мне о таком рассказывать, потому что активность вечно происходила в моей комнате.

РУТ: Да. Мы не думали, что нас это коснется. Думали, что оно останется в комнате Кэрол. А мы позволим ему там оставаться… Мы и правда не торопились ей рассказывать, потому что Кэрол упоминала, как ее пугает тот факт, что это только в ее комнате. Мы о многом умалчивали. Ну а потом… потом мы в конце концов рассказали тебе обо всем, что происходило.

КЭРОЛ: Да.

РУТ: Обо всем.

КЭРОЛ: А потом было ваше с Джоан происшествие.

РУТ: Окей. Как-то вечером мы с Джоан… по-моему, было полвосьмого… мы вместе смотрели телевизор. А вечер был очень ветреный, дождливый. Вы же знаете план нашего дома? Мы сидели в гостиной. В то время мы не пользовались парадной дверью. Она была снята с петель. Просто прислонена к проему. И вдруг мы слышим стук. Громкий, четкий стук в дверь. И думаем: «ого, это странно», потому что никто из наших друзей не подошел бы к этой двери – все знали, что ею не пользуются.

КЭРОЛ: Кроме того, дом стоит на холме и оттуда видно любую подъезжающую машину.

РУТ: Да. Будет видно фары. И никаких машин не было. Никаких. Вообще никаких машин поблизости. И у нас очень длинная подъездная дорога к дому. Никто бы не стал идти пешком ради того, чтобы над нами подшутить. В общем, мы услышали стук в дверь. Мы с Джоан посмотрели друг на дружку и сразу как-то занервничали. И Джоан такая говорит: «войдите», и никто не отвечает, но мы снова слышим стук. Тогда уж мы обе совсем запаниковали. Я побежала на кухню. Мы выключили свет во всех комнатах. Прибежали на кухню. Стоим в панике. Глядим через гостиную, пытаясь рассмотреть, что там в прихожей. И слышим, как открывается дверь. Я бы сказала, что парадная.

МОНТЕЛЛ: Та, что со стороны зала?

РУТ: Да, она. Но она не могла открыться, потому что была снята с петель.

МОНТЕЛЛ: Вы только звук слышали?

РУТ: Только звук открывающейся двери. Так что когда мы спустя время услышали шаги в прихожей, то решили больше не дожидаться и не видеть, кто или что это было! Мы выскочили через заднюю дверь с топором и ножом, оббежали вокруг дома. Дождь лил как из ведра, молния сверкала, а мы тащились по грязи к соседям. Оттуда позвонили друзьям. Приехали парни и забрали нас. Мы вернулись домой с этими двумя ребятами. Пошли туда все вместе. И мы заставили их обойти каждую комнату. Нигде ничего не было. Вообще ничего подозрительного. Но на ночь мы там не остались. И вот эта ночь, кажется, стала началом нашей паники.

Когда я разговаривал с Кэрол и Джоан, они подчеркнули, что поддались этому страху не без боя.

ДЖОАН: Начинаешь думать: «Нет, ну а чего ты реально ожидала, когда услышала этот стук в дверь?» Нельзя сказать, что ты сразу решаешь: «Ой, да я просто боюсь жить здесь, вдали от города, с девчонками». Мы же годами жили за городом и ничего такого не чувствовали. Люди вечно говорят: «Бедные девочки, сидят там одни-одинешеньки в чистом поле, перепуганные до смерти». Без машины.

КЭРОЛ: Стоит чему-то скрипнуть…

ДЖОАН: Но все было не так! Это было именно «бам! бам! бам! бам!» в парадную дверь. И машину оттуда можно было услышать еще за пять минут до того, как она подъедет.

После того, как Рут рассказала об этом случае, Лин спросил у девушек, верят ли они в привидений. Рут ответила: «Ну, я-то знаю, что они существуют». Кэрол сказала: «Я раньше с ними сталкивалась. Даже дважды». Лин попросил ее рассказать о своем прежнем опыте. Первое столкновение – шумное и страшное – произошло, когда в восьмом классе они с парнем припарковали машину на участке, принадлежавшем мужчине, который незадолго до того покончил с собой. Поскольку это событие напрямую не связано ни с феноменом «ведьмы», ни с происшествиями в их доме, я не стану приводить здесь его детали. А вот второе ее воспоминание напрямую относится к делу.

КЭРОЛ: Итак, мы с приятелем приехали к его друзьям. Я раньше не была знакома с людьми, у которых мы были в гостях, Фрэнком и Розой Смит. Они проживали на ферме площадью в тысячу акров, где были построены семь домов. Два из них были одинаковыми. Все их друзья жили в этих семи домиках, такая себе маленькая коммуна. В общем, мы приехали туда около девяти часов вечера, и они показали нам дом. Это был такой добротный, старый дом. Мы посидели внизу и немного поболтали, а потом я сказала: «Я устала с дороги. Вы не против, если я пойду спать?» Они ответили: «Без проблем. Наверху две спальни, выбирай любую». Я ушла наверх. Лестничный пролет вел в небольшую комнату навроде коридора. Там стоял проигрыватель и какие-то кресла-качалки. Я повернула в одну из спален. Легла там в кровать. Я лежала на боку, лицом к дверям. В комнате свет был выключен, но в коридоре он горел. И тут дверь открылась. Ручка двери задрожала, и я подумала, что это из-за сквозняка, потому что напротив двери вдоль всей стены были окна. Я все списала на ветер и не придала этому значения. Но тут открылась дверь. И вместо того, чтобы взглянуть в сторону двери, я смотрела на свет на противоположной стене – отраженный свет. И не видела, как кто-то вошел. Но когда взглянула обратно на дверной проем, там была некая переливающаяся субстанция. Словно нечто газообразное. Как только мой взгляд на нее упал, я оцепенела. И не могла пошевелиться. Перепугалась ужасно. Словно парализовало! И эта штука словно подлетает к изножью кровати. Я слышу только тяжелое дыхание, «хуууу-хууу», и думаю: «Господи!» Но пытаюсь дать этому какое-то рациональное объяснение, говорю себе: «Это собака! Это собака! Это я! Это я дышу!» Но я задержала дыхание, а звуки продолжились. И потом они резко прекратились. И вот это, чем бы оно ни было, обошло кровать и стало у меня за спиной. Я напрягаю глаза, пытаясь его рассмотреть, но не могу пошевелить головой, потому что знаю: как только я это сделаю, я окажусь совсем-совсем к нему близко. От одной этой мысли было невыносимо. Так что я просто не могла пошевелиться!

МОНТЕЛЛ: Сколько вам тогда было лет?

КЭРОЛ: Около восемнадцати-девятнадцати, кажется.

МОНТЕЛЛ: То есть это произошло относительно недавно.

КЭРОЛ: Да, это произошло, когда я ходила в колледж здесь, при университете. В общем, тогда у меня начались мурашки. По позвоночнику, вдоль спины, вверх и вниз, такие сильные мурашки. Но только со стороны спины. И вдруг передо мной как будто замелькал нож. Я подумала: «Божечки, меня в спину ударят ножом!» Я так перепугалась, что не могла даже закричать. Не могла встать и выбежать из комнаты. Меня как парализовало! А потом я почувствовала, как кровать под чем-то просела. Как будто что-то давит на кровать, и я просто… Я просто пришла в ужас. Но при этом, понимаете, все равно лежала неподвижно и молча. Потом этот вес на кровати сместился, и та штука вернулась к изножью. Повисела там чуть-чуть и поплыла к дверям. Дверь за ней закрылась. А потом кресло в коридоре начало качаться, но я уже не паниковала. Словно некое присутствие покинуло комнату, и мне больше не было дурно. Так что на следующее утро… утром я спустилась вниз и спросила у Роуз: «Роуз, у этого дома есть какая-то история?» Она резко обернулась и спросила: «Ты что-то почувствовала?» Я говорю: «Еще как, блин, почувствовала!» Мол, у вас там призрак. Она говорит: «Да. Знаем. Мы не стали тебе говорить, чтобы зря не пугать». А я ей: «Боже! Стоило меня предупредить!»

МОНТЕЛЛ: Можете перечислить, кто жил в доме?

КЭРОЛ: Фрэнк, Роуз и их дочка, который было что-то около двух годиков. Они рассказали мне, что в течение дня, бывает, занимаются своими делами, а наверху проигрыватель сам по себе включается. Или они слышат, как кресло начинает качаться. Они спросили у владельца, что произошло в доме. Оказывается, что за пятнадцать лет до того там жили двое мужчин, друзья. И один убил другого. Владелец был не в курсе, почему. Так или иначе, этот мужик, что убил другого, затолкал его тело в шкаф – такой небольшой квадратный шкафчик в коридоре. Труп нашли только через четыре года. Я спросила: «Как его убили?» Никто не знал. Я попросила, чтобы они разузнали, и сказала: «Спорю на что угодно, он зарезал его, воткнув в спину нож!» Мол, потому что во время всего этого опыта, привидение – или чем оно там было – словно пыталось мне сказать: «Смотри, что со мной произошло». Через два месяца мы пересеклись с ними в кафе, и я спросила у Фрэнка: «Эй, ну что, вы узнали насчет того парня?» Он сказал: «Да, его зарезали – ножом в спину». Я просто ошалела! Вот так я впервые поняла, что реально вошла в контакт с привидением. Я знала, что это было привидение, и что оно меня коснулось.

МОНТЕЛЛ: То чувство, которое вы испытывали в ту ночь… Я так понимаю, дело было ночью. Оно было того же рода, что бы чувствовали и здесь?

КЭРОЛ: Да. Только там оно было словно сконцентрировано в спине. В других случаях оно по всему телу.

Возвращаясь к событиям в доме, Кэрол и Рут рассказали, как однажды рисовали вместе с приятелями, и один из гостей изобразил существо, которое они назвали демоном. По словам Кэрол, это была «жуткая на вид картинка», но ее все равно повесили на стену рядом с остальными рисунками, нарисованными в тот вечер. В ту ночь Кэрол приснился страшный сон, в котором этот демон гонялся за ней по огромному зданию. И хоть ни картина, ни сон не связаны с остальными событиями в доме, очевидно, что к тому моменту девушки уже не были уверены в том, какие происшествия в нем были свидетельством наличия «призрака», а какие – будничными. Если учесть их нараставший страх, такую реакцию можно понять.

Вскоре после инцидента с рисунком начались поиски человека, который помог бы сделать их жизнь в доме менее бурной – и привели их к студенту, который якобы «был очень погружен в оккультные штуки». По словам Рут, этот студент, Джек, был очень заинтересован их опытом. «Казалось, что он горит желанием помочь. Даже чересчур». И хотя Кэрол сочла его шарлатаном, девушки пригласили его домой. Джек решил, что Кэрол – ведьма, и что она как-то замешана в появлении призрака. Он провел с ними тест на экстрасенсорные способности. Он впал в транс (который девушки назвали притворством) и заявил, что вошел в контакт с разными духами, чтобы попытаться заставить их материализоваться. В конце концов он оставил девушкам амулет и попросил, чтобы его позвали еще раз для проведения сеанса. Те ответили, что они точно против сеанса, и больше с ним не общались.

После бесплодных попыток Джека Кэрол пережила жуткий опыт, о котором рассказала в подробностях. Некоторые его элементы похожи на то, что она пережила в доме Фрэнка и Роуз.

КЭРОЛ: Я лежала в постели. Было около трех часов ночи. Я знаю, что было примерно три часа, потому что когда все кончилось, я побежала вниз и посмотрела на часы. Итак, мы – я, Рут и Джоан – разошлись спать примерно в час ночи. Какое-то время я читала. Я поспала примерно полтора часа, когда вдруг меня будит это смех. Такой (высоким голосом) «а-ха-ха-ха-ха!» Прямо истеричный, давящийся смех. И поскольку я была очень сонная, то сперва подумала: «Что это Рут и Джоан там творят?» Я же знала, что они пошли спать в то же время, что и я. Я ума не могла приложить, чем можно было заниматься там, внизу, с таким безумным смехом. А потом – это было дело каких-то четырех секунд – я слышу шорох на лестнице. Не то чтобы шаги, а такой себе шум. И чувствую очень гадкий запах. Я все еще дезориентирована и думаю, что это собака. Мол, одна из наших собак сделала свои дела у меня в комнате. А потом моя кровать начинает раскачиваться с сумасшедшим треском, а я все пытаюсь придумать объяснение: «Ну да, это пес, он запрыгнул на кровать и вычесывает блох – вот и все дела». А потом что-то коснулось моего плеча, вот здесь. И с этого момента у меня начались мурашки по всему телу. Я снова не могла пошевелиться и не могла даже вскрикнуть. И лишь потом я мысленно сказала: «Нет!» И как только я это мысленно произнесла и подумала, что не могу больше сопротивляться, все прошло. Тогда я включила свет. Увидела, что в комнате нет собаки. У меня был простой деревянный пол, никаких ковров. Так что можно было услышать, если бы вошел человек или собака. Собаки не было. И не было следов, чтобы собака сделала свои дела. Так что я подскочила и начала орать: «Джоан! Джоан!» Она откликнулась: «Что такое, Кэрол? В чем дело?» Я спросила: «Ты слышала этот смех?» Я вся тряслась. Она говорит: «Нет, какой еще смех? Никакого смеха я не слышала». Говорит: «Я проснулась из-за шума в твоей комнате. Такое чувство, словно кто-то швырял твою кровать туда-сюда». А я говорю: «Швырял! Швырял!»

МОНТЕЛЛ: Значит, вы это слышали?

РУТ: Нет, я – нет.

МОНТЕЛЛ: Ладно, значит Джоан слышала.

КЭРОЛ: Джоан слышала. Я ее разбудила. Комната Джоан была прямо под моей.

В разговоре со мной пять месяцев спустя Джоан подтвердила, что слышала шум. Но она добавила: «Столько раз мы слышали разный шум и голоса…»

ДЖОАН: Как вот в ту ночь, когда ты слышала голоса двух женщин, которые смеялись наверху… Я проснулась, потому что наверху стоял какой-то топот. Я немного полежала, и вдруг слышу, как ты бежишь вниз по лестнице с криком: «Джоан!»

КЭРОЛ: Я помню, как взглянула на часы – это было после того, как я посидела у тебя на постели – и я сказала: «Ого, ты слышала этот смех?» Ты сказала: «Нет, но слышала, как кто-то швырял твою кровать». И я сказала: «О да, швырял!»

После того, как Кэрол поговорила с Джоан, они разбудили Рут и провели остаток ночи втроем в комнате Джоан. Об этом они рассказывают в интервью Лина.

КЭРОЛ: В ту ночь мы спали вместе. Остаток ночи.

РУТ: В комнате Джоан.

КЭРОЛ: На рассвете нам показалось, что в моей комнате снова слышны звуки.

МОНТЕЛЛ: Все трое их слышали?

РУТ: Да, мы спали вместе в кровати Джоан.

КЭРОЛ: Провели остаток ночи в ее комнате.

МОНТЕЛЛ: Откуда исходили звуки, как вам показалось?

КЭРОЛ: Из моей комнаты. (…) А потом на рассвете мы услышали, как оттуда спускаются шаги. И парадная дверь, деревянная дверь, не открылась, но мы слышали шаги на крыльце. А потом хлопнула дверь-сетка. Прямо на рассвете.

В ту ночь девушки припомнили слухи о том, что женщина, жившая в доме до них, была ведьмой, и стали гадать, не может ли она быть к этому причастна. Впоследствии и Джоан, и Рут с ней пообщались, а Кэрол поговорила с ее парнем. Джоан показалось, что ответы были грубыми и, возможно, подозрительными, хотя Рут сочла женщину здравомыслящей. В конце концов они решили, что «практически полностью исключили эту версию» – в смысле, занятия той женщины колдовством.

Следующим важным событием было происшествие с Джоан, суть которого Кэрол и Рут вкратце изложили Лину. Я поговорил о нем с Джоан более подробно.

ДЖОАН: Это произошло в последнюю ночь, что я провела в доме, хотя такое происходило и раньше. Просто… просто я расскажу именно об этом случае, потому что тогда все было гораздо интенсивнее. И он пришелся на время, когда я убедила себя, что не стану покидать дом из-за какого-то призрака.

КЭРОЛ: Джоан, ты вела себя очень смело. Джоан продолжала спать одна. Мы с Рут к тому моменту начали спать вместе.

ДЖОАН: А я была полна решимости. Знаете, оставалась там одна по ночам. Потому что без машины уезжать было очень неудобно – тащишься с кем-то на попутке, потом ждешь всю ночь, пока кто-то тебя обратно подбросит. Так что я никуда не уезжала. Не хотела, вот просто не хотела, чтобы оно меня выгнало из моего же дома. Так что в ту последнюю ночь я осталась там и пошла спать. Рут и Кэрол не было. Они работали в городе и возвращались позже. Я легла раньше, чем они вернулись. Потом я услышала, как они вошли и поднялись в спальню. Они легли спать и не выключили свет. К тому времени они спали в одной кровати со включенным светом. В общем, я проснулась около трех или четырех часов ночи, потому что мне приснился страшный сон. Мне показалось, что я просто проснулась. Не знаю – перед этим я проснулась в двенадцать и заснула снова, когда они… когда вы вернулись.

КЭРОЛ: И еще ты перед этим два дня болела.

ДЖОАН: Да, болела.

КЭРОЛ: Это совпало с тем твоим вирусом. Когда у тебя жутко болел живот, была тошнота и расстройство желудка.

ДЖОАН: Да. Да-да. Короче, я проснулась в четыре часа утра, и у меня было чувство – я осознавала, что… что это не было похоже на пробуждение. Было похоже на то, как если бы я смотрела телевизор… хотя глаза были закрыты… просто смотрела… было не похоже на сон. Словно тебя заставляют смотреть на какие-то вещи перед тобой. Ты просто следишь за ними. Даже на сон не похоже. Ты в этом не участвуешь. И я видела… массовые убийства. Из разряда тех, что были в Германии, когда Гитлер массово убивал евреев. И я словно смотрю документальный фильм по телевизору об этих жутких убийствах. И думаю: «Нет, нет, оставьте меня в покое». Я пыталась сказать себе, что это просто страшный сон. «Уйди. Оставь меня в покое. Что это – моя фантазия, или кто-то мне это навевает? Или что-то?» Я пыталась отделаться от этого. Просто вытеснить из головы. Но не могла. А потом все стало еще страшнее. В воздухе замелькали топоры. И я видела, как меня… меня вынуждают совершить что-то злое. Будто бы какая-то сила. Я вся оцепенела. Не могла шевельнуться. Не могла двинуться с места! Кажется, даже глаза были закрыты. Такие дела. У меня были закрыты глаза.

КЭРОЛ: А помнишь, когда ты болела, ты проснулась и почувствовала дискомфорт… Ты сказала, что эта штука вошла в тебя, и боль прошла?

ДЖОАН: Да. Так и было.

КЭРОЛ: Ей сделалось хорошо.

ДЖОАН: Все так. Все так. Словно пошли по телу мурашки, откуда-то из глубины. И ты чувствуешь их в себе, но понимаешь, что на самом деле они исходят не из твоего тела. До этого мне пару дней было очень паршиво. Я страдала от спазмов, диареи и всякого такого. А тут вдруг мне хорошо! И я лежу, а все эти штуки проносятся у меня в голове. И я думаю: «Не могу пошевелиться!» Я пыталась встать. Первой мыслью было встать и включить свет. Но я не могла. И, по-моему, у меня были закрыты глаза – уверена, что закрыты. Потом я открыла их и просто сказала: «Убирайся». Сказала вслух. Наконец-то мне удалось сказать: «Прочь! Оставь меня в покое!» Я так громко это сказала. Когда я встала, то увидела в комнате Самсона. Самсон – это моя собака. Я подумала: «Ну что ж, оно исчезло». Мол, у меня получилось. Я уже через это проходила, и оно ушло, так что теперь я могу снова заснуть и все будет в порядке. Я попыталась заснуть, но минут через пятнадцать снова это почувствовала. И оно как будто – как будто вынуждало меня сделать что-то, чего я не хочу. Я думала: «Ого, я схожу с ума? Это взаправду или только мои фантазии? Неужели я сама это провоцирую?»

КЭРОЛ: К тому времени мы все уже сомневались в своей адекватности.

ДЖОАН: «Или что-то меня заставляет?» Серьезно! Я лежала и думала: Джоан, что дальше делать-то? «Это безумие! Ты должна преодолеть это! Это же ты? Ты, кто же еще!» Как будто у меня крыша поехала. Я просто думала: «Господь, насколько же все плохо, если у меня в голове такие вещи крутятся?» Ну, вот эти – причинить кому-то зло. Когда не хочешь, сопротивляешься. Они хотели, чтобы я… я видела, как я… когда я проснулась во второй раз, перед этим сном или не сном, я словно видела перед собой слайды, на которых я убиваю Рут и Кэрол.

КЭРОЛ: Топором!

ДЖОАН: Топором.

КЭРОЛ: Она рубила нас на кусочки!

ДЖОАН: Точно.

КЭРОЛ: Ты еще говорила, что в какой-то момент тебе удалось наполовину выбраться из кровати, или привстать, и что оно снова в тебя вошло и уложило обратно?

ДЖОАН: Ну, я как будто собралась с силами, чтобы встать, но просто – просто не могла! Не могла пошевелиться.

ХАФФОРД: Получается, что после того первого переживания вы поспали, а потом проснулись и снова это все пережили?

ДЖОАН: Нет, я только пыталась заснуть. Пыталась собраться с духом. И оно просто вернулось. Да. А во второй раз… я даже не знаю, почему… я такая: «Все, я не буду вставать, оно ушло, я не буду вставать… Что же мне делать?» После второго раза, отбившись от него, я просто легла обратно. Но в третий раз это уже было слишком. Я просто больше не могла! Я подскочила, сбежала вниз по лестнице как можно скорее, и оказалось, что внизу горел свет. Я подумала: «Ну, славно, мне не придется…» Я окликнула: «Кэрол! Рут!» А они были в отключке. Они просто были в отключке. Накануне они выпили. И я решила, что просто посплю в соседней кровати и все будет нормально. Мол, в комнате есть еще два человека. Свет включен. Все хорошо. Я просто лягу под одеяло и полежу. И вот… и вот я ложусь и слышу: «Джо-о-а-ан». Как будто кто-то зовет меня по имени. И я такая: «О нет. Нет, только не сейчас. Этого не может быть!» Я просто лежала, а оно не унималось, так что я уговаривала себя: «Это точно у меня в голове. Это не может происходить по-настоящему». Голос звучал как будто издалека. Это был мужской голос. Просто: «Джоа-ан. Джо-оан!» Словно издалека. Словно просто звал. И это не прекращалось. Длилось, может, полчаса, а может и все полтора. Не знаю, как долго. До самого рассвета. Может, даже и два часа.

КЭРОЛ: Оно еще стонало.

ДЖОАН: Это уже после. Когда оно начало меня звать по имени, я думала: «Что мне теперь делать?» Я периодически говорила: «Кэрол! Рут! Проснитесь!» Но встать с постели не могла. Не могла пошевелиться. Не решалась пошевелиться. Мне даже в голову не приходило выбраться из кровати, убежать или что-то в этом роде. Я просто как бы слушала. Пыталась это все перетерпеть.

КЭРОЛ: Помню, когда это произошло, ты сказала: «Я чувствовала его присутствие в дверях, но то ли не могла на него взглянуть, то ли не хотела».

ДЖОАН: Нет, как же! Я смотрела. А дальше… Я слышала свое имя, а потом услышала шаги. Шаги вверх по ступеням в спальню. И я подумала, что Скип, который спит в комнате Рут, тоже напуган. Что он тоже перепугался и поднимается к нам, чтобы спать здесь. Он тогда, кажется, заехал переночевать, потому что недавно съехал из своего дома. И я подумала: «Ну, это Скип». Но я… В комнате включен свет. Совсем не темно. Даже светло. Я слышу эти поднимающиеся шаги, слышу тяжелое дыхание, как будто кто-то еле взбирался по этим ступеням, с усилием. А потом стон. И эта сущность в дверях, которая просто стонет. «Оо-о-о». Классический стон! И я такая… «Ну нет, ну…» Но пошевелиться я не могла. Я смотрела на двери, моя голова была слегка повернута в ту сторону… и я просто лежала, даже не хотела сдвинуться с места. Они меня об этом потом спрашивали.

ХАФФОРД: Но вы ничего не видели?

ДЖОАН: Нет, ничего.

ХАФФОРД: Что именно они у вас спрашивали?

ДЖОАН: Спросили, почему я их не разбудила. Я сказала, что этому нет объяснения. Наверное, я могла подойти к их кровати и сказать: «Подъем! Вставайте!», но просто не могла. Просто… у меня в голове не было этой мысли. Я лежала и переживала это все. Как будто, знаете – как будто я должна была этому подвергнуться. Не знаю. У меня нет объяснения. Но вся та ночь была одним сплошным ужасом. Знать, что ты никак не контролируешь то, что творится в твоей голове… Это меня жутко напугало. И это была последняя моя ночь в том доме.

ХАФФОРД: И чем все кончилось?

ДЖОАН: (…) Прошло какое-то время. Я просто лежала, и вдруг звуки прекратились. Стоны прекратились. Голоса… голос все еще звал меня по имени. Но я просто оставалась там…

ХАФФОРД: Бодрствуя?

ДЖОАН: Да! Я была в сознании. Я не засыпала, поверьте! Я просто смотрела перед собой, наверное. Как окаменевшая. И все эти странные штуки происходили… а я все думала: неужели я безумна? Неужели я реально попыталась бы убить Кэрол и Рут? В таком духе. Думала: «А что случилось бы, если бы я не вышла из своей комнаты?» Потом я подумала: «Наверное, я все же не совсем поехавшая, потому что я довольно рационально размышляю о своем безумии» (смеется). Было очень странно. Очень странно.

Последовало короткое обсуждение, в ходе которого Джоан упомянула, что ее пес никогда не проявлял тревожности во время этих событий. Я попросил ее вернуться к описанию того, что она чувствовала в своей собственной постели.

ХАФФОРД: Перед этим всем… Когда в первый раз вы встали, решили, что все в порядке, и снова легли. Вы сказали, что оно опять на вас наваливается. Опишите ощущение как можно точнее.

ДЖОАН: Сначала я просто почувствовала, что там что-то есть. Не знаю, как это описать.

ХАФФОРД: Там – это в комнате?

ДЖОАН: Верно. Просто некое присутствие или…

КЭРОЛ: И ты его ощущала.

ДЖОАН: А потом… физически это как мурашки по плечам. И затем, возможно, некая тяжесть. Или сдавливание. Тяжесть на груди, которая словно растекается по телу до тех пор, пока ты не можешь пошевелиться. Или же ты поначалу даже не думаешь о том, чтобы пошевелиться. Ты не повторяешь про себя: «Ну же, надо отсюда выбираться! Нельзя этого допустить!» Нет, поначалу это приятное ощущение. Вовсе не плохое.

КЭРОЛ: Весьма приятное ощущение.

ДЖОАН: Вовсе не плохое. Пока ты не осознаешь…

ХАФФОРД: Вот тут я не до конца понимаю.

ДЖОАН: Ну, покалывание. Вот как – как описать мурашки?

ХАФФОРД: Было ли у вас когда-нибудь раньше похожее чувство?

НЕИЗВЕСТНЫЙ ГОЛОС: Похоже на мурашки в затекшей ноге?

КЭРОЛ: Нет, вообще не похоже. Когда разминаешь затекшую ногу, это скорее раздражает.

ДЖОАН: Да. А это было приятно, словно волнами…

КЭРОЛ: Очень чувственно (смеется).

ХАФФОРД: Волны?

ДЖОАН: Да.

ХАФФОРД: По коже?

ДЖОАН: Нет, скорее внутри.

КЭРОЛ: Внутри.

ДЖОАН: В твоем теле.

КЭРОЛ: Как будто какая-то приятная вибрация проходит сквозь твои нервные окончания. И это такое хорошее ощущение.

ДЖОАН: О да.

ХАФФОРД: Вы говорите «вибрация». Джоан, у вас это тоже ассоциировалось с вибрацией?

ДЖОАН: Смотря как… ну…

КЭРОЛ: Сейчас много что называют вибрацией.

ДЖОАН: Да. Зависит от того, какую вибрацию вы имеете в виду, но… Не знаю, я об этом не думала в таком ключе.

ХАФФОРД: То есть оно не ощущалось как движение или что-то в этом роде?

ДЖОАН: Нет-нет, скорее просто как присутствие. Не знаю, как… одну и ту же вещь можно назвать и вибрацией, и присутствием, но…

ХАФФОРД: Когда вы сказали, что ощутили присутствие, я спросил: «В комнате?» Вы сказали «Да». Но имели в виду – в себе?

ДЖОАН: Нет, оно было… физически оно было на расстоянии от меня. Может, футах в пяти.

ХАФФОРД: Но вы его не видели?

ДЖОАН: Нет. Нет. У меня и мысли не было куда-то смотреть и что-то видеть. Нет.

ХАФФОРД: Вы знали, что оно там, но у вас и мысли не было на него взглянуть?

ДЖОАН: Верно. Потому что к тому времени я к этому более-менее привыкла, скажем так. Но… но не настолько привыкла!

ХАФФОРД: Можете предположить, почему ощущали его именно в пяти метрах от вас?

ДЖОАН: Ну, потому что моя кровать… кровать длиной примерно шесть футов, то есть от моей головы до изножья шесть футов. А оно было где-то в изножье кровати. Словно в комнате, а комната была довольно небольшая.

ХАФФОРД: И вы могли представить, где оно находится, даже не видя его?

ДЖОАН: Да.

ХАФФОРД: Вы ощущали что-нибудь еще – его размер или движение?

ДЖОАН: Нет.

ХАФФОРД: …его намерения?

ДЖОАН: Намерения – может быть. Я чувствовала, что оно словно пытается меня контролировать. Оно пыталось… знаете, хорошенько об этом подумав… за всю эту ночь я решила, что нужно сбежать. Что я не в силах его побороть. Что оно хочет сломать мою волю. Что оно собирается или сделать что-то со мной, или сделать так, чтобы я… не знаю, морально психанула… или чтобы я сделала что-то плохое физически. И на тот момент все шло к тому, что… не знаю. Мне кажется, что этой силе требуется определенное время… я называю это «силой», потому что у меня нет версий о том, что это такое. В общем, чем бы оно ни было, ему нужно время, чтобы узнать тебя получше, узнать всех людей в доме и их привычки.

КЭРОЛ: Да.

ДЖОАН: …их личности, их сильные и слабые стороны. Узнать каждого перед тем, как что-то случится.

ХАФФОРД: Кстати, а как вы лежали? На боку?

ДЖОАН: На спине.

ХАФФОРД: (…) У вас когда-нибудь прежде был опыт, хотя бы отдаленно похожий на этот?

ДЖОАН: Нет, кроме… Да. В доме с Джуди и Бетти… Мы как раз туда переехали. Я была в доме одна, спала. Я пошла спать и знала, что остальные вернутся позже. И мне показалось, что я услышала, как кто-то закрывает дверь и идет по дому. Думала, что кто-то вернулся, но никто… Я позвала кого-то из них по имени, но никто не ответил, так что я снова заснула. И мне начали сниться эти дикие сны. Я… Заснув, я как будто почувствовала мурашки и оцепенела. Это был полный паралич. Просто была обездвижена. Я вся покрылась потом и просто смотрела перед собой, не шевелясь, около часа, пока напряжение меня так не изнурило, что я вроде как отключилась. Ну, не знаю… Это было странно. И это был первый раз, когда я пережила что-то подобное.

ХАФФОРД: Сколько вам было лет?

ДЖОАН: Двадцать один год.

ХАФФОРД: У вас были такие же мурашки?

ДЖОАН: Да, абсолютно то же ощущение.

В интервью Лина Монтелла, описав пережитый Джоан опыт, Рут и Кэрол вернулись к рассказу о некоторых событиях, предшествовавших ее окончательному отъезду из дома.

РУТ: Это начало нас сильно подавлять… в смысле, необходимость там находиться. Я вообще перестала спать одна. Знаете, мне становилось прямо очень страшно. Однажды вечером после работы я зашла в бар в городе, просто посидеть с друзьями. За соседним столиком сидела какая-то пара, и они все время на меня поглядывали. Прямо пялились, улыбались мне, вроде как посылали положительные сигналы. Я начала оглядываться на них в ответ. Мы как будто таким образом общались. В общем, я подошла к ним, подсела и представилась. И девчонка… там были парень и девушка… она сказала: «Не знаю, почему, но от тебя исходит что-то очень странное. Как будто ты сильно чем-то расстроена. Это случайно не связано с колдовством?» Я ответила: «Ого, даже не верится, что ты это говоришь!» Я никогда ее раньше не видела. Она вообще была не из Боулинг-Грин, а из Луисвилля, просто приехала в гости на выходные. Говорю, мол, не верится, что ты это сказала! И я выложила ей все о нас и нашем доме. А она говорит: «Я знала, что тебя что-то беспокоит, прямо чувствовала это. Чувствовала от тебя, что не все в порядке». А в тот день меня и правда сильно беспокоил тот факт, что нужно было все-таки вернуться и провести ночь дома. Я боялась там находиться. Боялась туда возвращаться. Эта девочка сказала мне, что ее отец был колдуном. Он ушел из семьи, когда она была еще маленькой, ей было лет десять. Он ушел, потому что не хотел втягивать семью в свои колдовские дела. Ну, эту, черную магию или чем он там занимался. Она сказала: «Сама я в этом не сильна, но у меня повышенная восприимчивость». Наследственное, видимо. И она знала, что что-то не так. Мы об этом поговорили. Она попросила связаться с ней, если я буду в Луисвилле. Но мне просто снесло крышу от того факта, что совсем посторонний человек почувствовал от меня эти вибрации. Почувствовал некое присутствие. Некую неправильность. В ту ночь я заехала за Кэрол, и мы планировали быть дома одни. Мы шли к дому и увидели, что на крыльце горит свет, и что в самом доме он кое-где горит. Мы не оставляли свет включенным. Тем более на крыльце – я уверена, что он не горел. В общем, мы обходим дом, паркуемся с обратной стороны. Заходим внутрь. И к моменту, когда мы входим в дом, свет на крыльце уже не горит! И…

КЭРОЛ: Мы сказали собакам: «Погнали». Схватили их и уехали.

РУТ: Уехали. Остались у друзей.

После этого в обоих интервью девушки описывают события, варьирующиеся от громкого стука среди ночи или голоса, называвшего их по имени, до чего-то вроде случайной телепатии между собой и другими людьми, останавливавшимися в доме. Следом за этим они описали свой поход к католическому священнику из Боулинг-Грин. Несмотря на то, что никто из девушек не исповедовал католицизм (или какую-либо другую религию), они согласились с мыслью, что в их ситуации священник может помочь. Описывая эту встречу, Кэрол сказала: «Поначалу мы видели, что он настроен очень скептически и не спешит нам верить. Наверное, думал, что все в наших головах. После того, как мы поговорили с ним, он пообещал, что придет и освятит дом и всех нас». Побывав в Боулинг-Грин, я сумел связаться с этим священником и подробно обсудить тот случай. Он сказал, что поначалу действительно был настроен скептически, но отметил, что в историях девушек было много деталей, звучавших правдоподобно – деталей, которые они вряд ли могли придумать. Он не уточнил, каких именно. После освящения дома пугающие события не прекратились. Вот как они описаны в интервью Монтелла.

КЭРОЛ: После освящения нас не было дома, потому что сломалась машина. Мы не были там четыре дня. И я была полностью уверена, что все в порядке. Оно ушло. Ничего больше не случится. Священник повесил в доме распятие и оставил святую воду с освященной свечой. Но когда мы вернулись, то не могли найти эту святую воду. Распятие было на месте, как и свеча. Я поднялась в свою комнату. Заснула. Перед этим я почитала и затем выключила свет. Сплю. И вдруг кошка, кошка Рут, прыгает на кровать и ложится мне поперек шеи. Мне пришлось отталкивать ее раз десять. У меня уже ни в одном глазу, я пытаюсь снова отключиться, как вдруг оно снова меня касается, и я больше не могу пошевелиться. Я впадаю в панику. Потом, когда это прошло, я крикнула: «Рут!» К нам как раз приехал ее друг, и они вдвоем прибежали в мою комнату. Я рассказала им, что произошло, и заявила: «Вы остаетесь спать в моей комнате!» Я улеглась на кушетке, а они – на кровати. И Биллу снится такой сон…

Поскольку опыт, пережитый Биллом, более подробно описан в моей записи, я привожу выдержку из ее расшифровки.

КЭРОЛ: Он рассказал, что ему снились такие сны… он называл их снами… как в детстве… повторяющиеся. Знаете, такие сны на повторе. По его словам, они были пугающими. Уже много лет… Ну, ему сейчас двадцать три или двадцать четыре года. Он сказал, что лет пятнадцать или семнадцать уже не сталкивался с этим. В общем, в ту ночь у него опять был такой сон. Он проснулся и не мог пошевелиться. Лежал и думал: «Ноги моей больше не будет в этом доме! Девчонки совсем больные, раз живут здесь!» Они с Рут встали часов в шесть утра – после того, как Биллу все-таки удалось сдвинуться с места… после всего этого неподвижного лежания. Все вернулось в норму, он разбудил Рут. Они спустились, и вдруг он слышит какие-то стоны из моей комнаты. Он взбегает по лестнице с мыслью «Кэрол в беде! Надо ей помочь!» Входит в мою комнату, а я просто лежу и храплю. Сплю себе. Билл сказал: «Вы поехавшие! Вы сумасшедшие, если у вас хватает духу здесь жить. Бегите отсюда!»

ХАФФОРД: Получается, пятнадцать-шестнадцать лет назад он уже сталкивался с ситуацией, когда он просыпается и не может пошевелиться? И то же самое произошло с ним у вас?

КЭРОЛ: Да. В том доме с ним произошло то же самое. И он решил, что это вызвано как раз домом.

Окончательный отъезд Джоан произошел незадолго до беседы с Лином, а Кэрол и Рут съехали из дома вскоре после этой беседы. Весной 1975 года Джоан и Кэрол рассказали мне, что все трое чувствуют себя гораздо лучше. Они также упомянули, что в том доме «постоянно цапались», и что это угрожало их дружбе. Съехав из дома, они вновь сблизились.

David Hufford. The Terror That Comes in the Night: An Experience-Centered Study of Supernatural Assault Traditions