В восемь часов утра 9 декабря 1960 года к антропологу Уго Нутини, изучавшему легенды о сверхъестественных существах в Мексике, постучался гость. Пожилой дон Хулиан был одним из самых надежных информантов ученого, но в то, что он поведал этим утром, поверить было непросто. По словам дона Хулиана, этой ночью в трех соседних paraje (что-то вроде мексиканского хутора) семь домов посетила ведьма-тлауэльпучи: семеро младенцев мертвы. Не раздумывая, Нутини последовал за информантом и через час прибыл на место катастрофы. Проведенное им исследование этого и других случаев вампиризма в штате Тласкала раскроет не только истинную природу происходящего, но и пугающий психологический портрет местных жителей.

«Тот, кто ест ноги»: виды мексиканских колдунов

Вампирская эпидемия 1960 года была не единичным случаем атаки тлауэльпучи, хотя и одним из самых масштабных. За шесть лет полевой работы в Мексике Уго Нутини собрал 47 случаев гибели младенцев, в которых винили ведьму-вампиршу. Ее проделки были так распространены, что местные семьи считали удачей, если за 15 лет в их домохозяйстве не был «выпит» ни один младенец. До 1953 года в свидетельствах о смерти так и писали: «выпит ведьмой». Но случаев было так много, что власти штата потребовали для подобных жертв медицинского освидетельствования. Тогда тлауэльпучи ушла в тень: в официальных документах она больше не фигурировала (Нутини предполагает, что обитатели сельских районов Тласкала боялись, что их примитивную веру будут высмеивать.)

Но кто же такая тлауэльпучи и какое место она занимает в картине мира местных жителей? Штат Тласкала лежит к северо-западу от вулкана Ла Малинче, который занимает важное место в комплексе верований мексиканцев. Его божество, Ла Малинци, по-видимому, вобрало в себя ацтекские представления о богине дождя и более поздний портрет Малинчи – легендарной мексиканской переводчицы Эрнана Кортеса.

В этом регионе верят в существование четырех типов людей, имеющих сверхъестественные способности: нагваль (оборотень), тетлачиуик (колдун), тецитлач (шаман) и, собственно, тлауэльпучи (ведьма-кровопийца).

Историк Лопес Остин собрал сорок типов доколониальных «магов», но многие из них, по-видимому, просто подчеркивают ту или иную более ярко выраженную способность одного из четырех основных типов: вряд ли «тот, кто ест ноги людей» и «тот, кто ест икры людей», а также «тот, кто готов заниматься любовью по ночам» (это тоже колдун!) – прямо-таки радикально разные персонажи. Из четырех основных типов магов, шаманы – самые социализированные и полезные: кое-где им даже платят зарплату. Нагвали – трикстеры, которые иногда могут вредить, в том числе способны изнасиловать жертву, но в Мексике они считаются относительно безвредными. Колдуны-тетлачиуики существуют в относительной секретности, однако окружающие обычно знают, кто из их соседей способен навести на врага порчу за деньги. Но из всех перечисленных персонажей именно ведьма-вампирша наиболее близка к злым силам вроде христианского дьявола или злобной Ла Йороны.

Женщина со съемными ногами: кто такая тлауэльпучи

Большинство тлауэльпучи – женщины, хотя мужчина тоже может родиться вампиром. Да, мексиканскими вампирами именно рождаются: они – жертвы проклятия, наложенного высшими силами по одним лишь им известному принципу. Свою природу тлауэльпучи осознает с наступлением полового созревания: девушка впервые понимает, что хочет пить чужую кровь, когда у нее самой наступает первая менструация. Она обретает способность превращаться в разных животных и птиц: собак, кошек, кур, уток, светлячков, блох, но чаще всего – в осла или индюшку. В таком виде, меняя облики, она может незаметно пробраться к дому, где есть младенец 3-10 месяцев от роду – это излюбленная жертва тлауэльпучи. Местные говорят, что после десяти месяцев ребенок начинает употреблять твердую пищу и становится для ведьмы неаппетитным. Но иногда в виде исключения и в случае крайней нужды ведьма может «выпить» и кого-то постарше: среди 47 детей в подборке Нутини есть семилетний ребенок.

тлауэльпучи арт
Художник: Kamazotz

Ведьма питается кровью по мере того, как проголодается, но не менее одного раза в месяц. Ежемесячно она проводит более сложный ритуал превращения, своеобразную «подзарядку батарей»: левитируя над зажженным костром, она отсоединяет себе ноги и выкладывает их крест-накрест, превратившись в животное. Любопытно, что муж или другой близкий родственник должен эти ноги охранять, иначе ведьма не сможет превратиться обратно в человека; непосредственная семья женщины обычно знает, что она – вампирша, но из стыда и покорности судьбе скрывает ее похождения. Все верно: ведьмы живут обычной деревенской жизнью, и их никто даже не подозревает в убийствах (почему – поясню чуть ниже).

Но некоторые признаки все же могут указывать на принадлежность женщины к тлауэльпучи: она властна и доминирует над мужем, имеет полную фигуру (потому что кровь младенцев очень сытная), прихрамывает (из-за многократного отсоединения ног) и пахнет кровью. Считается, что для сокрытия последнего факта многие тлауэльпучи начинают торговать мясом.

В форме животного тлауэльпучи слегка светится и только этим себя выдает. Если мать младенца, в комнату которого проникла ведьма, бодрствует, тлауэльпучи может напустить на нее магический туман (vajo) и тем самым загипнотизировать женщину. Перекинувшись из индейки обратно в человека, ведьма пьет кровь ребенка и покидает дом жертвы так же, как попала в него: чередуя облик индейки, осла или кого-то поменьше, вроде светлячка, если поблизости есть люди, которые могут ее заметить.

Грязный подгузник и другие способы защиты от вампиров

Матери штата Тласкала используют ряд амулетов, чтобы защитить ребенка от тлауэльпучи: это может быть медальон со святым, традиционная долька чеснока, воткнутые в пеленки крест-накрест булавки, рассыпанные по полу кусочки лепешки или даже грязный подгузник, брошенный у кровати (по-видимому, вампиры не терпят резких запахов, и такая защита должна отбить им аппетит). Однако в 47 случаях, рассмотренных антропологом, треть младенцев имела традиционную защиту, которая оказалась бессильна против ведьмы. Остальные матери неохотно признавались, что забыли подготовить ночной оберег, и старшее поколение укоряло их за лень и беспечность.

Убитого ведьмой ребенка нельзя вспоминать и оставлять на его могиле цветы, – от соприкосновения с тлауэльпучи он становится нечистым. Его мать также должна пройти обряд очищения: шаман ставит ее у стены, заставляет обнажить грудь и расставить руки крестом, после чего бьет специальной метелочкой.

Есть также несколько способов справиться с тлауэльпучи в ее звериной форме. Заметив подозрительно светящееся животное или индюшку, которая, в отличие от домашних собратьев, умеет летать, ночной прохожий может достать платок, завязать на нем три узла и бросить в нее, или же снять шляпу, положить на землю и проткнуть ее мачете. Но поскольку не все сельские жители носят мачете, а завязывание узлов может занять время, чаще используют более быстрый способ – снять с себя брюки, вывернув одну штанину наизнанку, и швырнуть их в оборотня, который после этого остолбенеет. Добившись своего, охотник на вампиров может забить пойманную птицу или животное палкой.

Почему же никто не обвиняет в колдовстве подозрительных женщин и не пытается справиться с ними в их человеческом облике? Мексиканцы очень сурово относятся к подобным обвинениям: если становится известно, что некая женщина – тлауэльпучи, соседи обязаны сразу же ее убить.

Из-за серьезности последствий, сплетни о чьем-либо оборотничестве не приветствуются. Случаи коллективной расправы над подозреваемыми в колдовстве очень редки, но все же происходят. Однажды информанты привели Уго Нутини на место такой расправы – жертва была брошена вдали от деревни, у нее были вырезаны глаза, отрезаны губы, нос и уши: если уж местные берутся убивать ведьму, то делают это с особой жестокостью, ритуально лишая ее органов чувств.

Пугающие совпадения в случаях вампиризма

Нутини очень подробно опрашивал членов семей, потерявших младенцев: его монография о мексиканских ведьмах, “Bloodsucking witchcraft: an epistemological study of anthropomorphic supernaturalism in rural Tlaxcala”, полна сравнительных таблиц, которые позволяют выделить общие черты у многих случаев. Так, Нутини заметил, что среди детей, «выпитых» ведьмой, почти не было первенцев. Более того, все семеро погибших в ночь 9 декабря 1960 года младенцев имели как минимум двух старших сиблингов. Кроме того, большинство случаев гибели приходились на холодное время года и происходили между часом ночи и рассветом. Перед атакой тлауэльпучи родственники жертвы часто видели во дворе светящийся шар, пресловутую индюшку или характерный туман.

Многие родители убитого ребенка наутро просыпались с сильной головной болью и тошнотой, а после похорон у них развивались психосоматические расстройства, которые Нутини называет “folk illnesses”: некоторые из них напомнят современному читателю симптомы панической атаки, посттравматического расстройства или депрессии.

Некоторые наблюдения Нутини кажутся наивными: автор задается вопросом, почему ряд психосоматических «народных болезней» возникает исключительно у женщин, рожавших четыре и более раз. Действительно, почему!

Во время ритуальных очищений (limpias), когда, как я уточняла выше, мать раздевается до пояса, Нутини заметил у многих из них следы на груди – синяки вроде тех, которые обнаруживаются и у самих мертвых младенцев. (Местные утверждают, что тлауэльпучи пьет кровь детей через кожу груди и лица – отсюда и отметины.) В 12 из 16 случаев синяки у матери были только на левой груди. Наконец, большинство детей были обнаружены не в своей кроватке, роль которой часто выполняет простой деревянный ящик, и не на подстилке (petate) с матерью, а на полу комнаты или вовсе во дворе. Дверь дома при этом чаще всего была приоткрыта – уходя, тлауэльпучи не заботится о таких мелочах.

Так что же, она реально существует?

Прибыв в коммуну Сан Педро Шолотла, где тлауэльпучи убила семерых младенцев за одну ночь, Нутини смог уговорить всех родителей пустить в дом доктора. Главврача штата не было на месте, но антропологу удалось уговорить его молодого заместителя проехаться по деревням и осмотреть тела. Именно этот врач впервые обратил внимание Нутини на специфические практики обращения с ребенком среди местных жительниц: они чаще всего кормят младенца, лежа на левом боку. Кроме того, ученый уже знал, что в Тласкала женщины всегда укладывают ребенка спать лицом вверх.

Из 47 случаев, которые Нутини проанализировал с помощью врачей, большинство смертей были результатом нечаянного удавления; остальные в основном приходились на удушение, когда ребенок отрыгивал молоко и захлебывался (в этой местности женщины не практикуют профилактические меры борьбы со срыгиванием).

Итак, удушение объясняет большинство верований «комплекса тлауэльпучи». Ведьма посещает дома в холодное время года? Нет, это матери сильно укутывают детей зимой, и те, уткнувшись лицом в гору тряпья, не могут самостоятельно перекатиться обратно. Ведьма является между часом ночи и рассветом? Нет, это сонная мать берет заплакавшего ребенка среди ночи, чтобы покормить, и, засыпая в процессе, нечаянно душит его грудью – отсюда и следы. Отметины на лице и груди ребенка? Стандартные признаки асфиксии. Ведьма не приходит за первенцами? Да нет же: просто молодые родители более внимательны к своему первому ребенку, а со временем усталость и привычка берут свое – мать пятерых погодков уже не так сосредоточена на благополучии шестого, а отец и вовсе не принимает особого участия в жизни ребенка, пока тот не начнет говорить.

В сельских районах Тласкала половина всех детей умирала, не достигнув пяти лет; из этих смертей 20% приписывали визитам тлауэльпучи – но они, как выяснилось, имели вполне естественную природу. За исключением некоторых: когда причину смерти установить не удавалось, врач называл произошедшее следствием синдрома внезапной смерти младенцев. Еще двое из 47 младенцев были жертвами инфантицида.

Нагрубила свекрови – жди визита тлауэльпучи

Один из случаев детоубийства пришелся на ту самую декабрьскую эпидемию. Маленький Рамиро был шестым ребенком в семье – и первым здоровым мальчиком (его единственный старший брат отставал в развитии, а пятеро сестер почти лишили отца Рамиро надежды на наследника). Мать ребенка, Пилар, никогда не ладила со свекровью, которая постоянно вмешивалась в дела семьи и требовала от Пилар рождения внука. Рамиро стал ее любимцем: свекровь с радостью брала его к себе в дом и окружала заботой. Но его появление не смягчило ее отношение к Пилар. Накануне гибели ребенка они в очередной раз поссорились: свекровь должна была участвовать в подготовке рождественских празднеств, кандидаткой на ведущую роль в которых была Пилар – ей предстояло вести процессию маленьких пастушек (las pastorcitas). Свекровь раскритиковала ее кандидатуру, несмотря на поддержку других женщин: он назвала Пилар ненадежной, ленивой и недостойной такой чести. Дошло до рукоприкладства – соседкам пришлось оттаскивать женщин друг от друга. Нутини считает, что Пилар вернулась домой в состоянии неконтролируемого гнева и назло свекрови задушила своего младшего сына.

Помимо матери младенца, детоубийство часто совершают и сами свекрови. Во втором из описанных Нутини случаев невестка была гораздо более покорной. Однако постоянная критика со стороны свекрови исчерпала и ее терпение: когда старшая женщина накричала на нее из-за того, что та не успела приготовить достаточное количество лепешек-энчилад к празднику, невестка в ответ впервые высказала матери мужа все, что о ней думала на протяжении нескольких лет брака. Соседкам снова-таки пришлось вмешаться в завязавшуюся потасовку. Уйдя в гневе, девушка решила остаться у подруги, а когда вернулась домой, ее младший ребенок был… «выпит ведьмой».

Когда мать или свекровь убивают ребенка и окружающие принимают это за дело рук тлауэльпучи, убийцы, как правило, реагируют очень бурно: они впадают в истерику, тогда как обычно местные жители переживают смерть ребенка стоически.

Самосбывающаяся природа тлауэльпучи

Почему же никто не обвиняет матерей в умышленных или непредумышленных убийствах? Нутини считает, что комплекс верований, касающихся вампиризма, сформировался именно для того, чтобы объяснить и оправдать многочисленные смерти, причиненные по неосторожности. Это своего рода самосбывающееся пророчество. Мол, похолодало? Тлауэльпучи давно никого в семье не убивала? Ну, ясно: жди, что скоро кого-то «выпьет». Ученый предполагает, что многие матери, обнаружив мертвого младенца – нечаянно задушенного ими во сне или внезапно умершего своей смертью – укладывают его на полу или даже во дворе, приоткрыв двери, чтобы вина точно пала на тлауэльпучи. Нутини обнаружил подобное манипулирование уликами в 33 случаях из 47.

Ученый считает, что матери специально не используют традиционные методы защиты от ведьм-кровопийц (вроде вышеупомянутых крестов из иголок), чтобы в случае чего окружающие не сомневались: виновницей была именно ведьма, воспользовавшаяся отсутствием бдительности у родителей.

Нутини предполагает, что семьи, где внезапно умирает младенец, неосознанно манипулируют свидетельствами. Он даже считает, что мать такого ребенка переживает своего рода диссоциативную фугу: чтобы не брать на себя ответственность за произошедшее, она впадает в амнезию и действительно думает, что перед сном видела силуэт индейки на заборе, или рассказывает, как боролась с напущенным ведьмой туманом. Отцы поддерживают матерей в этих неосознанных манипуляциях: они подкрепляют их свидетельства историями о светящихся шарах и подозрительных птицах. Все убеждены, что тлауэльпучи нанесла семейству визит, но, напомню, никто не обвиняет конкретную женщину, иначе местные жители будут обязаны ее линчевать. Они предпочитают утверждать, что это какая-то залетная тлауэльпучи – из другой деревни. Многие информанты намеками давали понять, что тлауэльпучи – всего лишь прикрытие, но лишь один мужчина прямым текстом заявил, что некоторые матери пользуются ведьмой как предлогом для того, чтобы избежать осуждения.

Как ни странно, к 1980-м столь распространенное в регионе верование практически перестало встречаться. Но местные жители не говорят, что тлауэльпучи никогда не существовало. Они говорят, что ведьмы исчезли из региона: «тлауэльпучи больше не живут у подножия Ла Малинчи».