«Мы начали встречаться недавно. Это наша первая совместная поездка. Так странно, что я уже ностальгирую – по нашим отношениям, по нему, по нас». Эта фраза звучит в первом монологе нового фильма Чарли Кауфмана I’m Thinking of Ending Things – мы еще даже не встретились с его героиней, лишь слышим ее голос. Спустя всего несколько минут я тоже ощущаю неуместную, вернее, несвоевременную ностальгию: я ностальгирую по этому фильму, увиденному пятнадцать, двадцать лет назад. Когда его, естественно, не было даже в планах; когда в природе не было даже романа Иэна Рида, по которому он снят. Когда он еще мог меня поразить.

Я подумывала со всем этим покончить на первой четверти фильма. Не потому, что он плох, а потому, что я сама себе показалась мошенницей: тот самый big reveal, ключ к странным событиям фильма и поведению его героев, стал очевиден при первом же появлении человека, который остаток ленты только и делает, что звенит ключами (метафорическими и, гм, обычными металлическими). Наверное, Кауфман и не хотел откладывать финальный твист до финала – и, наверное, он в этом прав, но теперь я чувствую себя астронавтом, который слишком много знал и его за это пристрелили. Еще до взлета. Wait it’s all Oklahoma? Always has been.

кадр из фильма Я думаю со всем этим покончить

Но нет, I’m Thinking of Ending Things здесь ни при чем. Этой несвоевременной ностальгии много лет: пятнадцать? двадцать? Когда впервые подростком читаешь Филипа Дика или смотришь «Лестницу Иакова», то переживаешь frisson, который лишь наполовину вызван разрядкой и радостью откровения. В остальном это пред-ностальгия по каждой следующей попытке других иллюзионистов провернуть с тобой аналогичный трюк – ты заранее знаешь, что она тебя уже не удивит. И когда режиссер только начинает готовить свой фокус, тебе уже грустно: за вас обоих.

Если кто-то проберется в мою голову, как в Джона Малковича, то он обнаружит там кладбище сцен из фильмов, в которых персонаж оставляет где-то один предмет, а потом обнаруживает там десятки таких вещей (вспомните птиц в «Треугольнике»). О нет! Он здесь уже был! Многократно! Джейк выбрасывает стаканчик с мороженым в урну, забитую (его предыдущими) стаканчиками с мороженым, а Кауфман втискивает этот троп в мою забитую ими голову, несмотря на протесты: нет, пожалуйста, я здесь уже была!

I'm thinking of ending things кадры

Безусловно, в «Я подумываю с этим покончить» есть не только вся эта сюжетная fuckery фильмов о диссоциации. В конце концов, это фильм о раннем прощании: героиня Джесси Бакли хочет попрощаться с героем Джесси Племонса еще до того, как они успели друг друга как следует узнать. Когда обнажается реальное измерение фильма, то это оборачивается историей о прощании с «я»: мы не узнаем, вследствие чего именно – болезни Альцгеймера или шизофрении, – знаем лишь, что личность Джейка (его минимальная личность, ipseity – то самое слово, которым он хотел назвать свою команду на викторине) покинула здание. Теперь сюжет мюзикла «Оклахома» или вымышленного фильма Роберта Земекиса претендует в его жизни на то же место, которое могли занимать реальные люди, женщины, карьера, творчество…

Но когда фантазия вытесняет реальность, она перестает быть фантазией в смысле «желание того, что могло бы быть в моей жизни»: она и есть жизнь – почитайте на BBC историю девушки, которая заблудилась в своих детских выдумках. Так что полное принятие фантазии и подчинение фантазии – это в каком-то смысле и прощание с фантазией. Финальной сцене фильма удалось передать чудовищную боль этого столкновения.

кадры фильма I'm thinking of ending things

Но в остальном… Почему-то все новые попытки режиссеров морочить голову зрителю кажутся удивительно антикварно-эксцентричными, примерно как те фарфоровые фигурки, которыми усыпан мир-могила Джейка (тут должен быть эпитет quaint, но с негативным оттенком). И неважно, о чем речь – о квантовом суперблокбастере на большом экране или этой малонаселенной драме на Netflix, об оглушительном экшене или приглушенном саспенсе, – предложение разгадать двухчасовую загадку в 2020 кажется чем-то почти неприличным. Как приглашение сыграть в викторину накануне апокалипсиса.

Хотя… разве мы не этим занимаемся? Как бы там ни было, лучший момент фильма – это кусочек, который способен существовать и вне собранного паззла. Когда девушка спрашивает Джейка о том, что будет с мертвыми ягнятами в хлеву, он отвечает: they’re frozen solid for now, so they’re fine.