За неделю мне попались две рецензии, в которых фильм Эми Сайметц She Dies Tomorrow сравнивали с растянутой на полтора часа сценой поедания пирога из «Истории призрака» Дэвида Лоури. В споре тупоконечников и остроконечников я придерживаюсь мнения, что сцена с пирогом была хороша. Но я понимаю, к чему клонят рецензенты: как и эти пять минут наедине с Руни Марой и порцией глютена, фильм «Завтра она умрет» не комичен или несуразен сам по себе: комична продолжительность его высказывания в сравнении с масштабом того, о чем он пытается высказаться.

Руни Мара пережевывала (sic!) смерть возлюбленного так усердно, что в аудитории начинались вспышки истерического смеха. Эми Сайметц будет пересказывать один и тот же туманно сформулированный анекдот и доведет не одного любителя экшена до белого каления. И она прекрасно отдает себе отчет в том, что делает: в начале фильма главная героиня (Кейт Лин Шейл) раз за разом заново ставит пластинку с «Реквиемом» Моцарта. Поверьте, «Реквием» на репите – это даже не траурный пирог Дэвида Лоури, это уже та самая «худшая в истории кино сцена смерти» из турецкого фильма: чистая концентрация бафоса.

Героиня репетирует собственную смерть: ей было явлено, что на следующий день она умрет. Она рассказывает об этом подруге, и та вдруг осознает, что тоже не переживет завтрашний день. И, в свою очередь, рассказывает об этом брату… Не гневайтесь: этот фильм нельзя заспойлить, как нельзя заспойлить «Вываливающихся старух» Хармса. Несколько людей заразятся уверенностью в том, что завтра они умрут, а потом вы пойдете по своим делам.

Кейт Лин Шейл фото

Ярлык «комедийный хоррор», который проник в большинство материалов о She Dies Tomorrow, многих поставит в тупик. Творение Сайметц – это скорее не фильм, который шутит, а фильм, основанный на шутке, причем достаточно инсайдерской: режиссерка говорит, что он родился из попыток зафиксировать то, как она занималась дум-скроллингом и попутно заражала паникой окружающих. Увы, кроме этого всепроникающего апокалиптического чувства, она подцепила два жанровых стигмата, которые в году господнем 2020 уже мало кого украсят. Во-первых, НКННН (неон, который нахрен не нужен) отсылает к старым работам Адама Уингарда, который здесь исполняет эпизодическую роль багги-инструктора и тоже в целом ННН. Во-вторых, бенсонизм и мурхедство: попытки через приземленное дуракаваляние рассказать вполне себе elevated-историю – или наоборот. Эти двое в фильме Сайметц тоже присутствуют собственными персонами – правда, в качестве продюсеров.

Завтра она умрет фильм

Но, пожалуй, главная шутка, которую сыграл со зрителем She Dies Tomorrow – это то, что фильм о психогенной эпидемии вышел в разгар реальной пандемии, и критики на серьезных щах переживают это как откровение. Ну, во-первых, при ковиде любой фильм становится фильмом о ковиде. Во-вторых, реальная психическая эпидемия нашего времени – не люди, считающие, что завтра небеса рухнут на землю, а люди, которые думают, что они бессмертны:

Самая прекрасная сцена фильма, которая воплощает его в миниатюре – это поход одной из героинь (Джейн Адамс, игравшей коронера Тэлбот в новом «Твин Пиксе») к врачу. Чтобы донести до него свое предчувствие неминуемой смерти, она приводит примеры: «Знаете то чувство, когда вы едете по шоссе, а перед вами – длинномер, и нужно обязательно ускориться и обогнать его, пока не случилось что-то страшное?» Другой ее пример включает предчувствие того, что в Нью-Йорке вам на голову вот-вот свалится кондиционер. По лицу доктора видно, что на него кондиционер никогда не падал – в Нью-Йорке или еще где-либо. Не успев заразиться мистической паникой, он, по-видимому, считает визит женщины розыгрышем.

кадр из фильма Она умрет завтра

Но если от заезженной шутки не смешно никому, включая шутника, то она вполне может оказаться просьбой о помощи.

Эми, честно? Мне не очень понравилась твоя вторая полнометражная работа. Но я тебя внимательно слушаю.